Отец назвал меня Викторией — во имя будущих моих побед, но уже через три года врачи ему объяснили, что у таких, как я, их не бывает.
В 17 лет я осознала, что из всех вариантов мне доступен только один — одиночество.
В 22 захотелось попробовать хотя бы секс — разочек, чтобы понять, что они чувствуют — все остальные здоровые люди.
Была вечеринка, и я предложила ему сама, он не отказался. А утром унизил. Да так, что я впервые пожалела, что вообще родилась.
В тот момент ни он, ни я не могли себе и представить, что сделает с нами жизнь, и на что каждый из нас окажется способен.